Ольга Губанова в Facebook / BLUEjeansWITHblueCORNFLOWERS в Facebook

теперь у меня есть страница в Facebook!
I now have a Facebook page!

Интервью Марион Котийяр для журнала Vogue (США)

дата интервью: июль 2010

автор интервью: Joan Juliet Buck

Марион Котийяр: Портрет Артиста

Французская сирена и победительница Оскара, Марион Котийяр, чей фильм выходит в этом месяце, открывает Джоан Джулиет Бак¹ свою страсть к музыке и Модильяни² и свой истинно богемный дух.

Пятница, 11:00 утра. Частная звукозаписывающая студия на Третьей.

Маленькая чёрная шляпка Марион Котийяр задевает низкий потолок музыкальной студии, когда она стоит, поедая банан, в самом начале заполненного записью двух песен для Yodelice дня. Она одета в футболку с узором из пузырей, чёрно-белые полосатые леггинсы и тяжёлые мотоциклетные ботинки, она представляет собой элегантного шута в стиле Yodelice, интригующе экспрессионистски-сюрреалистической группы, фронтменом которой является Максим Нуччи³, который выступает с макияжем глаз, в шляпе-котелке и с кубистской слезой на щеке.

“Я играю на бас-гитаре, на клавишных и тамбурине. Я их женщина-мультиинструменталист и универсальная горничная”, — объясняет Котийяр. Она приглашена выступать с Yodelice на сцене в туре, одетая как мужчина, под псевдонимом 'Симона', именем её бабушки по линии матери. “Это весьма ободряюще — быть в ситуациях, когда свет софитов направлен на кого-то ещё”, — говорит она.

После Пиаф она сыграла (и спела) в роли жены Дэниела Дэй-Льюиса, Луизы, в фильме 'Девять'⁴ и была партнёршей Джонни Деппа в фильме Майкла Манна 'Джонни Д.'⁵, исполняя роль наполовину француженки, наполовину американской индианки из племени с берегов Меномини, Билли Фрешетт⁶. Она — единственная французская актриса, когда-либо занимавшаяся, выполняя напряжённую работу, совершенствованием американского акцента, хотя она признаёт: “Для меня всё ещё проблематичны “A” и “L”, особенно в конце слова”.

“Она может сделать всё, что угодно; она — истинный артист”, — говорит Манн. “Если она ассоциирует себя с кем-то, она может мобилизовать внутри себя глубочайшие мотивы, узоры, ритмику этого персонажа, той жизни. Её подготовка безжалостна, её преданность и концентрация абсолютны, и она проходит весь путь до конца”.

Автор лирики группы Yodelice, театральный директор Марианн Гровес⁷, говорит: “Все каналы Марион открыты”.

Слово, которое Марион Котийяр использует чаще всего — связь. Вы практически можете видеть её антенны и похоже, что она управляет ими восхитительно удачно, вызывая симпатию ко всему своему окружению. Её жажда самовыражения заразна. Друзья собираются в студии в течение дня, размещаясь на софе на втором этаже подобно Братьям Маркс в каюте парохода⁸. Бастьен Дювал⁹, художественный директор Yodelice и её PR-менеджер в течение последних 15 лет, закончив делать фотографии пинхол камерой¹⁰, присоединяется к действию, чтобы провозгласить: “Марион, твой банкир здесь”.

Ланч появляется из органического кафе Cococook¹¹. Марион выясняет информацию о своей больной кошке, параллельно занимаясь планированием вечеринки с торжественным обедом в честь Дня рождения своего партнёра, актёра и директора Гийома Кане¹². Её последняя композиция — хрипловато-шумное рок-соло, озаглавленное 'Счастливая Толпа'.

8:30 вечера. Одна из частных комнат в Лаперуз¹³, на левом берегу Сены.

Сидни Толедано¹⁴, президент Christian Dior, даёт маленький обед в честь Дэвида Линча, который только что снял короткий веб фильм в Шанхае. В убедительном маленьком триллере главную роль, как “кутюр муза” Dior, играет Марион вместе с синей сумочкой Леди Диор¹⁵. Марион и Гийом Кане; Линч и его жена, Эмили; Мелита Тоскан дю Плантьер¹⁶, директор фестиваля кино в Марракеше; Толедано и высокопоставленные представители Dior едят за длинным столом, рассвеченным хищными огнями проходящих речных судов.

Кане, худощавый и с бородой, осторожно придерживает покрытый повязкой большой палец, который повредил сегодня днём, летая на моторном параплане. Однажды, будучи всадником конкура, он занялся актёрским мастерством из-за травм, срежиссировал превосходный триллер 'Не Говори Никому' и теперь в свободное от полётов время занимается монтажом своего нового фильма 'Маленькие Секреты'¹⁷, в котором главную роль так же исполнила Марион.

Марион сменила свой наряд на сверкающее белое платье покроя футболки от Zadig&Voltaire, не Dior. Она сняла полосатые леггинсы, но оставила мотоциклетные ботинки. “Марион, — говорит Дэвид Линч, — красива, очень талантлива и мыслит так же хорошо, как какой-нибудь бунтарь”.

Суббота, 10:00 утра. Уличный рынок органических продуктов, Батиньоль¹⁸.

Никто не узнаёт Котийяр, спрятавшуюся за очками от солнца. На ней другая крохотная мужская шляпа, синие полосатые леггинсы и другая (белая на этот раз) футболка с пузырями. Мы вдвоём и теперь я могу почувствовать застенчивость за теплотой. Она хочет найти несколько штучек капусты сорта романеско “что выглядит как фракталы”, отвергает дыни из Марокко: “Хрупкий фрукт должен путешествовать по воздуху, что оставляет слишком большие углеродные следы в среде”. Борец за сохранение дикой природы, она работает с Тристаном Лекомтом¹⁹ и с его проектом 'Альтер Эко', она — одна из тех, кто питается местными продуктами и знает свою зелень. И свою рыбу. Марион и её два брата, близнецы Гийом и Квентин, научились готовить в рамках стратегии самообороны, когда их мама увлеклась макробиотикой.

Она появилась на свет в Париже, её родители — Жан Клод Котийяр и Моник (известная теперь как Низема) Тейлауд, актёры и преподаватели, переехавшие в мультикультурную многоквартирную башню и, затем, в сельскую местность, где Марион была тинейджером. Образ жизни обеих пар её бабушек и дедушек близок к земле, у них есть огородики, маме её отца сейчас 101 год. Три года назад Марион купила старую ферму с белыми лилиями, фиговыми деревьями, вишнёвыми и миндальными, грушевыми и айвовыми деревьями, бросила там содержимое своей старой квартиры в коробках и уехала получать своего Оскара и сниматься в фильмах в других странах.

Когда она в Париже, она живёт с Гийомом Кане — который путешествует столько же, сколько путешествует она, чтобы сниматься в его фильмах — но так же у неё есть своё собственное пространство. То, что она называет 'моя хижина' является широкой старинной мансардой, окна которой выходят на парк. Премии скопились в углу как куклы в комнате ребёнка. Холодильник заполнен её запасами плёнки для камеры Полароид. В крохотной спальне 37 маленьких мужских шляпок грудой расположены на кресле поблизости от полок с безупречно сложенными одеяниями.

Она готовит мне ланч — спаржа, киноа²⁰, цуккини со свежим тимьяном, плоды белого редиса, нарезанная ломтиками свёкла, кресс водяной²¹, креветки — объясняя во время приготовления как приправлять продукты в чугунной сковороде — что-то, что можно сделать с картофельными шкурками при высокой температуре — и рассказывая мне о времени, когда она копила, чтобы купить себе белый трюфель. “Он стоил 500 франков, я несла его домой точно Грааль, разрезала авокадо на две половинки, добавила немного моцарелла-ди-буфала. Я отмечала факт покупки моего первого белого трюфеля трапезой из продуктов, которые без него были бы ничем!” Она взмахом бросает на стол скатерть, сервирует еду и говорит: “Добро пожаловать в мой дом. Приятного аппетита”.

Она росла окружённая театром и изучала актёрское мастерство в Школе Драматического Искусства в Орлеане²². “Будучи тинейджером, я не хотела быть собой, я хотела быть многими различными людьми. Возможно, я осознала, что все они жили внутри меня и что, если бы я справилась и умудрилась объединиться с ними, они стали бы аспектами (гранями) меня”.

Её первая роль, в семнадцать, была в телевизионном сериале Горец, срежиссированном Деннисом Берри²³. Он был сбит с ног. “В том, что касается актрис, вы довольно часто чувствуете, что существуют определённые пределы, но она была: «Да, давайте!» — она всегда хотела продвигаться дальше”, — говорит Берри. “Она не хотела защищать себя; она брала на себя все риски с невероятной активной эмоциональной открытостью”.

Она продолжила в серии комедий под названием Такси (I, II и III), но захотела большей глубины: “Я мечтала о таких режиссёрах как Коппола, Скорсезе, Тим Бартон, Дэвид Линч, Спилберг по причине его фильма 'Инопланетянин'²⁴. Меня не воспринимали как актрису. Я не хотела испытывать горечь в ожидании момента, когда что-то случится так что, когда мне было 27, я сказала своему агенту, что я прекращаю и намереваюсь заняться работой на Гринпис. Он ответил: «Пожалуйста, приди на ещё одну встречу». Это был Тим Бартон, это было связано с фильмом 'Большая Рыба'²⁵ она играет несносный объект любви Рассела Кроу в Провансе.

© Марио Тестино 2010²⁷

Затем она захотела пойти гораздо глубже. Оливье Даан²⁸ написал для неё сценарий об Эдит Пиаф.

“Во всём этом была одна маленькая проблема: спонсоры не хотели меня”. Но Даан был настроен решительно. Она отдала всю себя Пиаф: “Я изучила то, как создать внутри себя пространство, в которое могла бы войти она”. Помимо тяжёлой работы и напряжённой исследовательской деятельности в подготовке присутствовала мистическая капитуляция и немного мимикрии — её братья заметили, что она скопировала походку их двоюродного дедушки для последних лет Пиаф.

Когда фильм был закончен, она не могла вытряхнуть из себя Пиаф. Линия её волос и брови всё ещё были сбриты. Она улетела с Кане в Перу и к Амазонке; она посетила Бора-Бора со своей подругой Джералдин. “Именно там я обнаружила, что смогла сформулировать, почему Пиаф всё ещё живёт внутри меня. Она долгое время была покинута подобно ребёнку; её величайшим страхом было одиночество. И тогда я перестала бояться оставить её. Я, наконец, оказалась способной сказать: «Она уже 40 лет как мертва; всё в порядке»”.

Так же глубоко она погружается в каждого своего персонажа: она жила в резервации Меномини для роли Билли Фрешетт, провела четыре месяца, занимаясь изучением танцев для Луизы из 'Девяти'. Источниками её вдохновения для жены режиссёра-рогоносца стали жена Феллини, Джульетта Мазина, и документальный фильм Элинор Коппола 'Сердца Тьмы' о том как снимался 'Апокалипсис Сегодня'²⁹. Фотографии Одри Хепберн послужили основой “крайне индивидуальной причёски, густой чёлки и конского хвоста. Ты рисуешь своего персонажа цветами, взятыми отовсюду”.

Я спрашиваю её о работе Кристофера Нолана, где она играет главную роль вместе с Леонардо ДиКаприо, фильме 'Начало', который выходит в этом месяце, но окружён секретностью³⁰. Марион не опишет даже персонажа, которого играет; она меняет тему разговора на своего кумира, Вангари Маатаи³¹, кенийского лауреата Нобелевской премии мира, которая занимается восстановлением лесных массивов в Африке. Позже, во время телефонного звонка, Нолан говорит мне следующее: “Самая волшебная вещь в том, кого играет Марион — сидеть и смотреть на мистерию того, как раскрывается этот персонаж”.

4:00 дня. Музей Помпиду.

Марион нравятся наложенные густыми слоями краски, грубые сложные поверхности, ранний Дюбюффе, Джакометти³². Её знания в живописи перемежаются с эмоциями. Она была влюблена в Модильяни. “Я проводила половину своего времени здесь и оставшуюся часть на его могиле в Пер-Лашез³³”, — говорит она перед одним из портретов его жены Жанны³⁴. Её одержимость довела её до совершения нескольких странных поступков. “В 1996, когда банк Лионский кредит³⁵ пылал в телевизионных новостях, я увидела мужчину в зелёном пиджаке, который был в панике потому что до того он поместил Модильяни в хранилище. Я помчалась в метро, чтобы найти его, чтобы он мог показать мне Модильяни, если картина будет сохранена. Я вопрошала всех пожарников, видели ли они мужчину в зелёном пиджаке. Они думали, что я безумна”.

6:00 вечера. Магазин Merci³⁶ на бульваре Бомарше.

Почти что забывшая о том, что даёт вечеринку для 60 гостей через 2 часа, Котийяр ведёт меня в Мерси, концепт-шоп. Все доходы от одежды, мебели и книг, которые он продаёт, идут на благотворительность для детей и молодых женщин Мадагаскара. “Люди любят приходить сюда потому что это полезно”, — говорит она. В кафе внизу, за чашечкой кофе и шоколадным пирожным, она признаёт, что скучает по Лос-Анджелесу, где до последнего момента времени жила в серии сдаваемых в аренду домов. Её следующим фильмом будет фильм Вуди Аллена 'Полночь в Париже'³⁷, в котором в эпизодической роли будет задействована супруга президента, Карла Бруни. Очки от солнца сняты; девушки и женщины непрерывным потоком движутся к Марион за автографами и фотографиями; она не отказывает никому из них. Речь идёт о знаменитости, которая пишет письмо с благодарностью за каждый букет, который получает.

Воскресенье, 3:00 ночи. Здание около Мадлен (Madeleine)³⁸.

Шестьдесят человек танцуют и поют в квартире, предназначенной для вечеринок, которую Марион нашла после того как отвергла гораздо более известную площадку потому что “в прошлый раз, когда я давала там вечеринку, они сказали нам, что мы можем остаться до 3 часов ночи, но вышвырнули нас в половине второго”. Эта полностью меблированная предназначенная для спекулятивных высокорискованных инвестиций берлога всецело отдана радостной богемной пирушке.

Громкая исполняющая караоке группа располагается в середине блестящей белой гостиной с потолками двойной высоты: два гитариста, басист и барабанщик. Матье Шедид³⁹, знаменитый французский композитор и певец, который выступает под именем 'M' и в чьём распоряжении находится диск с перечнем импровизаций 'Labo M' (или La Bohème), выступает с ними. Родители Гийома Кане и мама Марион, утончённая женщина с длинными идеально подстриженными серыми волосами, танцуют под всё многообразие музыкальных жанров. В столовой маленькие вафельные конвертики с целым множеством разноцветных муссов выстроены в линию рядом с бутылками с шампанским.

Марион одета в чёрные колготки, замшевую обувь на танкетке, ещё одно белое напоминающее покроем футболку платье и ещё одну маленькую шляпку. Она организует перемещение подарков Кане из спальни на низкую софу в центральной комнате.

После этого она возвращается в центр гостиной, выхватывает микрофон и громко поёт песню пока Кане счастливо и медленно открывает каждый из своих подарков. В следующую субботу, ночью, победительница Оскара, с которой хочет работать каждый режиссёр, будет петь на фоне солиста в Брюсселе как анонимная Симона. Она практикуется.

1 Joan Juliet Buck, Джоан Джулиет Бак, американская писательница, актриса, критик и журналист, одна из бывших редакторов французского подразделения Vogue

2 Modigliani, Амедео Модилья́ни, итальянский художник и скульптор, представитель экспрессионизма, творивший в Париже. В 1910-1911 двадцатипятилетний Модильяни был близок с Анной Ахматовой, посетившей Париж во время свадебного путешествия с Николаем Гумилёвым. Художник отличался слабым здоровьем, последние 15 лет жизни он злоупотреблял наркотиками и алкоголем, умер в возрасте 35 лет

3 Maxim Nucci, Максим Нуччи, композитор, основатель и солист французской группы Yodelice

4 в роли жены Дэ́ниела Дэй-Лью́иса (Daniel Day-Lewis), Луизы (Luisa), в фильме 'Девять' (Nine)

5 и была партнёршей Джонни Деппа (Johnny Depp) в фильме Майкла Манна 'Джонни Д.' (Public Enemies)

6 наполовину француженки, наполовину американской индианки из племени с берегов Меномини, Билли Фрешетт (Billie Frechette). Menominee — коренные американцы, населявший прежде территории вдоль одноимённой реки Меномини и проживающие в настоящее время на северо-востоке Висконсина

7 Marianne Groves, Марианн Гровес

8 подобно Братьям Маркс (Marx Brothers) в каюте парохода, популярная в 1905-1949 семья американских комедиантов из 5 братьев. В одной из сцен фильма 1935 года 'A Night at the Opera', большого успеха этого актёрского объединения, братья заполняют невероятным количеством людей крохотную каютку парохода

9 Bastien Duval, Бастьен Дювал

10 пинхол, камера, в которой роль объектива выполняет маленькое отверстие, пинхол требует больших выдержек и позволяет при соблюдении методики добиваться большой глубины резкости

11 Cococook, местечко в Париже с диетически маленькими порциями и экологичной по отношению к человеку и разнообразно оригинальной едой

12 Guillaume Canet, Гийом Кане, французский актёр и режиссёр, партнёр Марион Котийяр и отец её сына

13 Restaurant Lapérouse, Лаперуз, ресторан в историческом центре Парижа, окна ресторана выходят на Сену и остров Ситэ

14 Sidney Toledano, Сидни Толедано

15 Lady Dior, Леди Диор, дизайн этой женской сумочки был разработан креативным директором Dior, Жанфранко Ферре (Gianfranco Ferre), в середине 90-х. Первая сумочка оказалась в руках Бернардетты Ширак, первой леди Франции. В 1995 году мадам Ширак подарила сумочку английской принцессе Диане. Аксессуар понравился принцессе, она заказала несколько вариаций. Сумочка начала появляться на фотографиях, публикуемых СМИ. Вскоре Дом Диор переименовал аксессуар в честь принцессы Lady Dior. В последовавших рекламных кампаниях аксессуара участвовали известные актрисы, в том числе Марион Котийяр

16 Melita Toscan du Plantier, Мелита Тоскан дю Плантьер

17 'Не Говори Никому' (Tell No One) и 'Маленькие Секреты' (Little White Lies)

18 Batignolles, Батиньоль, рынок экологичных продуктов на улице Батиньоль в Париже по субботам (утром)

19 Tristan Lecomte, Тристан Лекомт, французский бизнесмен и защитник окружающей среды, связанный с брендами “Fair Trade” и “Alter Eco”

20 киноа, псевдозерновая культура, плоды которой относят к фруктам, растение, произрастающее в Андах и Латинской Америке, составлявшее основу рациона индейцев. Инки называли киноа “золотым зерном”

21 кресс водяной, растение используют в качестве салата и пряности

22 Orléans Conservatoire d’Art Dramatique, Школа Драматического Искусства в Орлеане

23 в телевизионном сериале Горец (Highlander), срежиссированном Деннисом Берри (Dennis Berry)

24 Инопланетянин, англ. E.T., фантастический фильм, снятый Спилбергом в 1982 году. Фильм получил 4 премии Оскар, стал наиболее кассовым фильмом своего десятилетия и дважды переиздавался

25 Тим Бартон, 'Большая Рыба' (Big Fish)

26 'Хороший Год' (A Good Year)

27 Mario Testino, Марио Тестино, британский фотограф родом из Перу; фотосессия для этого номера Vogue проходила в местечке La Bastide de Marie на юге Франции

28 Olivier Dahan, Оливье Даан, французский режиссёр, сценарист и продюсер

29 жена Феллини, Джульетта Мазина (Giulietta Masina), и документальный фильм Элинор Коппола (Eleanor Coppola) 'Сердца Тьмы' (Hearts of Darkness) о том как снимался 'Апокалипсис Сегодня' (Apocalypse Now)

30 о работе Кристофера Нолана (Christopher Nolan), где она играет главную роль вместе с Леонардо ДиКаприо (Leonardo DiCaprio), фильме 'Начало' (Inception)

31 Wangari Maathai, Вангари Маатаи

32 Dubuffet, Жан Дюбюффе, французский художник и скульптор, основоположник ар брют, делал перерыв в живописи с 1925 по 1940; Giacometti, Альберто Джакоме́тти, швейцарский скульптор, живописец и график направлений сюрреализм, экспрессионизм, кубизм и формализм, увлекался искусством Африки, Океании и древней Америки

33 Père Lachaise, Пер-Лашез, кладбище в Париже. В результате пиар-компании владельцев земель и властей, состоявшейся в начале 19 века, расположенное тогда весьма далеко от центра Парижа кладбище стало самым популярным местом захоронения представителей культуры, искусства и науки

34 портрет жены Модильяни, Жанны (Jeanne), Жанна Эбютерн, студентка Академии Коларосси, художница, обладавшая незаурядным талантом, последняя модель и возлюбленная Модильяни. Студенты Академии вынуждены были работать натурщиками по приглашению своих преподавателей. Таким образом девятнадцатилетняя Жанна Эбютен познакомилась с Модильяни. Модильяни скончался в 1920, на следующий день двадцатидвухлетняя Жанна, находившаяся на 9 месяце беременности, свела счёты с жизнью. Родственники Жанны позволили захоронить её останки рядом с супругом спустя 10 лет. Только через 30 лет наследники Эбютерн позволили публике увидеть её художественное наследие. Перед тем как быть отправленным в госпиталь для бедняков, где он скончался, Модильяни попросил находившуюся рядом с ним Жанну последовать за ним и в смерти

35 Crédit Lyonnais bank, банк Лионский кредит

36 Магазин Merci по адресу Boulevard Beaumarchais 111, концепт-шоп с возможностью социально-сознательного шоппинга, ресторан, кафе. В трёхэтажном магазине представлены брендовые вещи, специально разработанные для магазина и товары современных молодых многообещающих дизайнеров и модельеров. Большинство поставщиков магазина отказались от своей прибыли, что в совокупности позволяет обеспечивать более низкие цены на товары. Доходы магазина за вычетом издержек жертвуются в пользу детей Мадагаскара

37 фильм Вуди Аллена (Woody Allen) 'Полночь в Париже' (Midnight in Paris)

38 Madeleine, Мадлен, менее формальное по сравнению с официальным обозначение расположенной в Париже церкви св. Марии Магдалины, фр. L'église Sainte-Marie-Madeleine

39 Matthieu Chedid, Матье Шедид

права на оригинальное интервью принадлежат Joan Juliet Buck и Vogue (US)

перевод Ольги Губановой, 2012 год 

This is the non-profit publication for educational purposes

Пожалуйста, не копируйте и не публикуйте мои переводы где бы то ни было без моего разрешения. Если вы считаете, что другие хотели бы их прочитать, пожалуйста, разместите ссылку на эту страницу. 

Источник текста статьи на английском языке: 

http://marion-cotillard.org/english/vogue-us-july#respond

перевод ещё одной статьи о Марион Котийяр можно прочитать здесь: Я в конце концов достигла мира с самой собой (для журнала Мари Клэр Великобритания).

Ольга Губанова. Иммунитет, 2007 год, фантастический рассказ

Поток сознания - приём модернистского направления современной литературы прошлого и нашего века, воспроизводящий душевную жизнь, переживания и ассоциации, передающие содержание ментальной жизни персонажей посредством сплавления вышеперечисленных процессов, образов и впечатлений, а так же оборванности синтаксиса и нелинейности повествования. Поток сознания создаёт интимное ощущение частичного присутствия читателя в сознании описываемого лица. На границе момента, когда мысли и мотивы действующих лиц только формируются. В литературе потока сознания ощущения, переживания, чувства, эмоции и ассоциации персонажа, или персонажей, перебивают друг друга и, формируя событие, переплетаются подобно тому, как это происходит в сновидении. Прозу в жанре потока сознания можно чувствовать, переживать, пить, читать.

Моя интерпретация Конца света.

Ольга Губанова / Иммунитет

Она возвращалась домой по пустынным улицам. Было темно, но воздух был не чёрным, а синим и светящимся. И небо более светлого холодного голубого цвета. Всё было влажным. Это был не сухой климат. Фактуры, текстуры. Стены и дороги. Здания не были пересушенными и грязными от бесконечных волн пыли. Не похожи на пемзу или старую выброшенную на берег грязную морскую губку. Полированный камень, практически необработанный. Гранит, глубокие арки, украшения на зданиях. Город был практически незнаком. Думала об этих зданиях, модерне, воздухе, тишине. О том, что в этом городе шаги было слышно за две улицы до их источника и о своих мягких ботинках. С удовольствием, потому что думала на английском.

По сути дела, она до сих пор не знала ничего об этом городе. И в эту ночь не помнила ничего о себе. Точнее, не было этих воспоминаний в оперативной памяти. В них не было необходимости. Ничто из прошлого не тревожило и не звало. Она отдалась настоящему. Сегодня она уходила из офиса последней. Хотя здесь это не было принято, у окружающих не возникало мыслей о воровстве.

В кармане были ключи, в руке сумочка. Она не любила ходить с кем-то потому что вечером их голоса пронзали эту тишину стоящего с открытыми глазами города. Окна жилых квартир были все выключены или ещё не включены. И так до самого рассвета. Когда им необходимо будет собраться на работу.

Неслышно, срезая перекрёсток ближе к углу здания, за которое ей всё равно предстояло завернуть, в первую же секунду увидела, услышала, почувствовала. Ей было любопытно что может произойти, она не боялась в этом городе ничего. И ничто здесь никогда не происходило.

Здесь не было клубов и тем более освещенных витрин. Приглушённый отражающийся от открытых глаз зданий шёпот. Они стояли к нему ближе, чем того требовали приличия. За этой улицей был спуск, поэтому небо было низко и его холодного синего света хватало на то, чтобы осветить их фигуры, жесты, позы. Три пары глаз обернулись к ней. Её скорость или походка не изменились. В этом было что-то зверское. Так же она не решила вместо поворота перейти по кратчайшей траектории перекрёсток и повернуть на соседней параллельной улице. Может быть любой бесконечно человечный житель этого города поступил бы так же. Может быть нет.

Она должна была идти с видом "это меня не касается" и не понимать приглушённый шёпот. Она же двигалась, разглядывая контуры их тел в сумерках, молча, с еле заметной и при свете дня улыбкой, не собираясь делать вид, что не понимает их язык, тем более, что она его теперь уже не могла не понимать.

И когда эти глаза обернулись к ней, они немного помедлили. Оценивая что-то, беззвучно приближающееся к ним из темноты. Может быть кто-нибудь один что-то и сказал.

Они начали уходить, обтекая одного единственного высокого по местным меркам неподвижного человека, который провожал их только поворотом головы. Высокий, с недлинными волосами. Серый, бежевые, фиолетовые, каменные цвета зданий на неосвещённой улице. Не считая её. Как будто что-то схлынуло. Они неторопливо, но с правильной деловой скоростью утекали. Как рыбки в этих сумерках. Прячась в более глубоких слоях тени на дальнем конце улицы и каждый раз останавливаясь. Их лиц не было видно. Через какое-то время этот человек остался один, на улице.

Поравнявшись:

- С вами всё в порядке?

Её голос прозвучал так же чисто и ясно как тёмный в это время ночи воздух. И тихо. Но слышно. Совершенно не заинтересованно, не упрекающе, взросло и еле заметно веселясь. Над ситуацией. В этот момент безлунной ночью, но всё же тени тех двоих людей окончательно пропали.

- Давайте я вас провожу.

Это было так глупо, что она усмехнулась. Кто сейчас нуждался в сопровождении, так это он. За ним могли идти следом, его ждать за следующим углом. Но головой не покачала. Молодой по голосу. Подыгрывая и прикидывая, в каком месте её маршрута он сольётся с незакрытой аркой или закрытым подъездом.

- Давайте.

Они говорили. О сумерках. О прогулках ночью в чужих городах. О её работе, офисах, туфлях. Это было так спокойно. И его голос был так спокоен, как будто его не собирались сегодня, прямо среди этих же сумерек, прямо на улице убить. Он говорил так спокойно, что стало ясно, что это не случайная стычка, и со своими ночными собеседниками он познакомился далеко не этой ночью, у него не было сумки и в карманах почти летней одежды, средней по цвету между днём и ночью, не вырисовывалось портмоне. И после этого, по спокойствию голоса, она поняла, что он уверен, что за ними никто не идёт. Прогулка и беседа были столь неторопливы, что стало ясно, что и правда никто не идёт. Он ни разу не оглянулся.

Это была не самая длинная дорога к дому и, когда альтернатив не осталось, она молча поднялась по трём, четырём ступеням, молча достала карточку и поднесла к двери. Он как будто чего-то там, в шаге от нижней ступени ждал.

- Я хочу с вами поговорить, - потом поднялся вслед за ней и положил руку на ещё закрытую дверь, - Можно.

В словах не было угрозы. Вопроса тоже не было.

У неё в голове проскользнул какой-то азарт. Почему бы и нет. Это была настолько спокойная ночь, что хотелось посмотреть, как всё может развиваться дальше.

Надо было подняться на второй или третий этаж. В зависимости от точки отсчёта. Вопреки образу жизни, выверенно мимолётный яркий экономный свет в коридоре и на лестнице не горел. Она по привычке поднималась не в темноте, но в вошедших вместе с ней с улицы сумерках. Ведя ладонью по светло-серой в этом месте стене. Он поднимался следом. Не прислонялся плечом к стене. Не прикасался рукой. Повернув ключ, нажала на дверь квартиры и та бесшумно подалась. Тогда она, держась за ручку, пропустила его вперёд и так же тихо её закрыла.

Прихожей не было, так же как здесь не было её вещей. Квартира начиналась с большого квадратного помещения. Пожалуй, даже слишком для этих домов большого. С тремя высокими низко начинающимися окнами, на которых, несмотря на современный дизайн, явно когда-то висело что-то вроде сложных штор, но сейчас осталась только тюль. И в том, как она висела что то было от вязанной старинной скатерти.

Всё это больше походило на маленький офисный зал в совсем другой стране.

Наверно кухня была тут же, в этом же помещении. Но выглядела такой современной, что пряталась в цветах теней одного из углов или стен. Он скользнул рукой по выключателю света, задержался на нём, но его не нажал.

Здесь было где сесть. Много предметов мебели. Столы, низкие, наверняка гладкие и пыльные. На некоторых из них лампы, матовые и такие же пыльные. Если включить свет, пыль бы на них начала гореть. Он спросил, куда может сесть, она сказала, тоже внутренне смеясь, что куда угодно. И села на своё любимое место. Спиной к ручке дивана, в его углу. Он разместился в самом дальнем от неё месте комнаты.

Он рассказывал про свои путешествия. Про то, как был в Британии. Вплоть до отдельных мелких поселений. Ни в одном рассказе не было ничего особенного, но он выдавал такие потрясающие статистические данные и выводы и рассуждал со знанием истории стран о политике. Тенденциях, возможностях и правах. Это были прогнозы аналитика. Каждый раз называя Англию Британией. Она поняла, что он путешествовал и по востоку. Но в разговорах с ней старался придерживаться Европы. И даже больше северных стран. Она обратила внимание, что его вопросам недоставало вопросительности. Что говорил он как-то странно. Пожалуй, красиво. Употребляя такие нереальные выражения и в тоже время естественные, что она не всегда могла их понять. Этот язык не был её родным. Она просила его повторить. И, в отличие от её учителей, знакомых или коллег, он повторял, но всегда так же, как сказал в начале, а не пытаясь перефразировать, чтобы она поняла смысл или перефразировать потому что сам не понимал или не помнил, что сказал. И ни разу не спросил, почему она не понимает всех его слов или почему что-то ещё, из-за чего они встретились. Потом она перестала переспрашивать, потому что всё становилось ясно из контекста. О себе она больше не рассказывала. Говорил он.

У него были странные интонации, несмотря на то, что в целом всё выглядело очень ровно и мелодично, существовала какая-то прерывистость, если попробовать раздробить фразу, становилось ясно, что эмоций слишком много. И так в каждом предложении. И эти эмоции какие-то другие. Не из английского языка. И не из местной культуры. Они не вязались с его внешностью и речью без акцентов, но вместе всё это выглядело так естественно и незаметно. Спокойная мелодичная речь. Идеальное содержание, окутанное немного отличающимся звучанием. Уже давным-давно должно было посветлеть, но всё не светлело. Она забралась на диван с ногами. И они оба всё так же смотрели на сумерки на фоне другого здания в окно. Не переглядываясь, и даже ни разу не взглянув друг на друга. Кажется, он тоже сел максимально удобно. Потом посветлело, оказалось, что он красивый молодой мужчина, и она сказала, что ей пора. Конечно же, не важно куда.

Они вышли на улицу вместе. Она обратила внимание, что он обратил внимание на цвет стен на лестнице и цвет самой лестницы при дневном свете. Стены были бежевыми, ступеньки сиреневыми.

- Мы ещё встретимся.

- Может быть.

Ещё, позже, на улице она спросила:

- Подожди. А какое у вас образование? Какой университет ты закончил?

- У меня нет никакого образования. Я торговец.

Он прошёл с ней ещё совсем немного молча и они разошлись. Она не посмотрела, куда он направился.

Такая странная формулировка, обычно она могла много сказать о своих знакомых по тому, что они о себе говорили. Но на этот раз не стала даже думать. Она пошла не на работу. Это были супермаркеты. Один, другой. На улице сегодня должно было быть жарко и она ходила между рядами холодных стоек, витрин, одной, другой, практически на них не глядя. Обдумывала произошедшее. Не детально, но в общем. Ей было так хорошо с ним, что в какой-то момент она подумала, что они встречались где-то раньше. И он не разглядывал её, как будто встречал раньше. Потом нужно было причесаться и посмотреть на часы на запястье на кожаном ремешке. Пришлось ехать в общественном транспорте. Это был четверг, сегодня была пятница.

Посвятила этим размышлениям всю пятницу и больше о нём не вспоминала.

Потом, в середине следующей недели, во время одной из рабочих встреч она встретила его. Сначала не заметила, потом не узнала. Он был с сотрудником одной из фирм. Его представили ей. Такое ощущение, будто это было совсем давно. Он спокойно улыбнулся даже не пытаясь сделать вид, что не знает её или не узнал. Только посмотрел в какой-то момент на туфли. Это была обувь не для бесшумного скольжения по улицам в сумерках. Ей что-то говорили про его важность для организации. Он не пытался прервать это знакомство. И больше не сделал ни одного взгляда в сторону. Она подумала, что ни в коем случае не надо запоминать его не местное, английское имя и потом, что это специальное знакомство тоже, конечно же, очень смешно. Он смотрел как кобра.

Потом его спутник, державшийся с ним именно как спутник, ушёл. Не просто куда-то, а ушёл. Он не знал её имени и телефона, только адрес дома. И ещё, что у неё бесшумные туфли. Сказал по поводу всего этого:

- Обычно никто не замечает, что я говорю не совсем так, как вы.

Холодно заметила:

- Просто я русская, - холодно, но хотелось крикнуть.

Он не делал вид, что ничего не заметил, скорее это было ему безразлично, нет, скорее он просто не понял. Как будто не понял о чём идёт речь и не представлял себе такой страны. Ни на словах, не на карте. Британия и восток. Она сильно этому удивилась и они пошли рядом. О чём-то разговаривая. О чём-то неуместном во время работы. Он не вспомнил это внезапно, а задал вопрос, который планировал задать. Потом, когда встреча практически закончилась:

- Может быть съездим вместе загород на уик-энд?

Задумалась. Она уже там бывала. Довольно часто. И не представляла, что ещё может увидеть. И чем можно там вдвоём заниматься. Однообразие. Но предложение было приятным.

- Почему бы и нет.

- Скажем, в субботу. Я заеду за тобой.

До субботы она не видела его и не слышала ничего о нём.

У него была очень красивая песочного цвета машина. С открытым верхом. Они действительно поехали за город. В субботу утром.

Машина стояла около подъезда и он ходил вдоль ступенек. Заходя на первую и сходя с неё. Подумала, что надо обязательно спросить, что это за машина. Не красная. Песочное сафари. Когда закончились здания и даже самые мелкие одноэтажные из них, там было всё как всегда. Дорога, лес, непыльная трава, яркое небо, не огороженный домами ветер. Он не включал музыку. Она надела кепку с блёстками, очки всегда лежали в сумке, поэтому ветер глазам, а солнце голове почти не мешали. Когда машина остановилась, они ещё долго молча шли. До песчаного обрыва. Теперь лес и дорога были над ними, вся почва здесь опустилась.

Они шли поперёк длинной полосы песка. Ветер забивался под брюки и норовил засунуть туда же хотя бы немного сухого песка. Он осматривался, потом раскопал и развернул полиэтилен с лопаты. Глупо было думать, что в этом месте не менялась погода, но негерметично упакованная лопата хорошо сохранилась. Раскопал глубже. Там оказались какие-то детали. Он быстро, несмотря на песок, начал их собирать в какой-то прибор, как детский рисунок.

- Что это?

- Маяк? - с полуутвердительной интонацией.

- Маяк?

Не запачкал рук. И вообще довольно быстро собрал эту вещь, потом с похожего может быть на планшет устройства запустил. Им не пришлось отходить далеко. Вещь взлетела плавно, наверное, высоко, но она не смотрела вверх, не могла смотреть без очков против солнца. Он провожал предмет глазами. Потом убрал свой карманный компьютер в валявшуюся до этого на песке, а ещё раньше на заднем сиденье машины сумку.

- Устройство, которое будет посылать отсюда сигнал таким же как и я. Чтобы они залетели и забрали меня.

- Забрали отсюда?

В этом возгласе было столько солнца, песка и удивления, что:

- Я же говорил, что я торговец. Инопланетянин.

Она фыркнула. Потом сказала.

- А где твой корабль?

Он совершенно серьёзно:

- Довольно далеко отсюда, - сделал движение, как будто хотел оглянуться на машину, - даже если взять с собой несколько канистр, не хватит, чтобы показать тебе. И потом, он в бункере. Ты ведь пойдёшь в понедельник на работу? - и опять нехарактерная для него лёгкая вопросительная интонация.

- Почему ты не улетишь на нём?

- Он сломан. Я же говорил, кажется, я не техник, у меня нет никакого образования, - тише, больше для себя: - Только испорчу то, что ещё можно продать.

- Почему ты тогда не запускал маяк до сих пор?

- Я продал свой товар и остался здесь. Мне это нравилось. Здесь было довольно интересно.

Он говорил это так естественно, так уверенно, без какой-либо попытки доказать ей что-нибудь.

- Что же сейчас изменилось?

- Этот гнилой муравейник наконец-то передохнет.

Она подумала, что не помешало бы добавить "заживо", но он не добавил. И фраза была окончательной. Первый раз она услышала в его интонациях страсть. Не была уверена в переводе. Скорее из-за абсурдности ситуации не запомнила. Эта яма сгниёт? Возможно. Что-то столь же сильное. И ядовитое. В любом случае, не сомневалась в том, что он имел в виду.

Осторожно спросила:

- Какой марки эта машина?

- Это вполне земная машина.

Когда они сели, поправила козырёк кепки. Тогда он спросил:

- Ты совсем ничего не боишься?

- Нет.

- Ты потеряла очки.

- Это так.

- Я отвезу тебя домой.

Она не подумала, что он был психом, но что-то, несомненно, подумала.

- Если этот муравейник будет гнить, почему бы не послать сигнал тем, кто может его услышать и прийти на помощь муравьям?

- Насекомые, которые приходят на помощь муравьям. Остальные доступные цивилизации будут только рады. Это очень логично, - вспомнила, что и как он говорил о политике.

В городе вышла из машины далеко не так ловко, как могла. Он довёз её до места, где они расстались в прошлый раз. Рядом был супермаркет.

Чёрно-серебряные блёстки чёрной кепки, конечно, отражали солнечный свет, но, видимо, не так эффективно, как клубные блики. Лёгкий influenza может быть. Уик-энд прошёл зря. Бесцельно, бессмысленно. С наполненным водой из под крана, которую в сети всё-таки рекомендовали кипятить, стаканом. В понедельник она пошла на работу. Некоторых не было. Она ушла пораньше и зашла перекусить в кафе. Но в итоге села к пустынной стойке бара. Бармена пришлось ждать так долго, что она нашла в конце концов пользу в этом месте - оттуда было удобно смотреть включённый телевизор.

Кажется, так прошла практически неделя. На улицах было просто тепло. Она больше не возвращалась поздно домой. Удивительно, но каналы работали. Вода поступала. По ночам свет в доме напротив горел. В офис приходило всё меньше и меньше. Кафе пустовали.

От ступенек у входа в подъезд был отколот большой кусок. Он облокотился на машину. Рядом с ним было видно, какие у неё высокие колёса. Он оглянулся на звук её шагов, отвернулся, опустил голову, потом, когда она приблизилась, оторвался от машины и загородил собой целый участок лестницы.

- Можно зайти к тебе?

Когда они поднимались по ступенькам, она точно знала, что соседи на этот раз не прислушиваются к их шагам и даже не слышат, она сказала:

- Это я покрасила ступеньки.

Он сказал:

- Я это понял.

В квартире взял её за руку, с мольбой сказал:

- Давай поедем куда-нибудь. Я не хочу на это смотреть.

Она только сейчас поняла, что должна быть напугана происходящим. Представился бункер из детских книжек и виденных в детстве фильмов, почему-то огромная копчёная с торчащей костью нога. Вытряхнула это воспоминание из головы.

- Хорошо. Что мне взять?

- Что хочешь.

Не отпуская руку, пошла в свою комнату, он, наверно поэтому, прошёл за ней. Первый раз увидел в этой квартире что-то кроме большого помещения со старинной прозрачной тканью, через которую они смотрели на неполированные сумерки. Эта комната была как те сиреневые ступеньки. Отпустив его руку, достала большую цвета своих летних ботинок сумку и начала быстро кидать туда вещи. Он безразлично смотрел на вещи, которые она складывает, почти случайно. Не рассматривая больше ничего. Когда сумка быстро наполнилась, на неё накатил ужас, паника. Она внимательно посмотрела на стоящий в углу комнаты невысокий холодильник. Он проследил за её взглядом. Тогда она перевела взгляд на него. И увидела по его глазам, что он представил, как всё это будет выглядеть в его машине, на его машине. Выражение было странное.

- Я могу это взять?

- Да.

Ей показалось подозрительным, что перед ответом не было никакой паузы. Тогда она переспросила:

- Это не надо брать?

- Можно не брать.

- Почему?

- Всё равно всё, - и дальше он как-то невнятно выразился, то ли "смоет", то ли что-то ещё подобное.

- Почему ты не сказал сразу?

- Думал, так тебе будет легче.

Медленно, чуть не шатаясь, подошла к столу, выдвинула верхний ящик. Там как всегда лежало несколько вещей из прошлой жизни, она взяла правой рукой один браслет. Подняла, держа посередине, ладонью кверху, он повис на пальцах как что-то рыболовное.

- Тогда это.

Он развернулся и вышел.

Уже в машине. Они ехали гораздо быстрее, чем обычно.

- Как ты относишься к тому, что они умирают?

Город, по которому они ехали, был пустым и каким-то разбитым. Всё те же архитектурные украшения на домах. Впоследствии она не смогла бы описать, как это было. Ничего не менялось, ничто не изменилось. Только настроение.

- Мне всё равно.

Они очень долго молчали. Наверное, прошло несколько часов.

- А твой знакомый? - она имела в виду того человека, в компании которого видела его в своей организации. Они так мило беседовали.

Он понял и задумался:

- Я практически его не знал. Я просил его найти мне девушку в коричневых замшевых туфлях. А он не понимал, о ком идёт речь.

- И ты не боишься за себя?

- У меня иммунитет.

После долгой паузы, они ехали по другой дороге. Довольно быстро. Она не смотрела на него, смотрела на обочину, отвернувшись, положив локоть на дверцу, поэтому рука замёрзла. Было пыльно.

Он сказал:

- Иммунитет. У тебя тоже есть иммунитет.

23-Мау-07

The end

original copyright © ∞ Olga Gubanova 2007

© ∞ Ольга Губанова 2007

воспроизведение текста рассказа любым образом без письменного разрешения автора запрещается.

Пожалуйста, не копируйте и не публикуйте мои тексты где бы то ни было без моего разрешения. С 2005 года я регистрирую авторские права на свои произведения и тексты. Если вы считаете, что другие хотели бы их прочитать, пожалуйста, разместите ссылку на эту страницу.

другие фантастические рассказы Ольги Губановой можно прочитать здесь: Сын Премьера и Голиаф.